Вторник, 23 февраля 2016 00:00 Автор 

Соотношение дипломатии и военной силы в политике США

     Вопросы, касающиеся военной силы и возможностей ее применения, всегда заслуживали особого внимания политиков, дипломатов, военных и ученых. С самого начала истории люди использовали силу в качестве инструмента для достижения политических целей, а также для защиты или завоевания новых территорий. Достаточно представить, что за всю историю на земле произошло более 14 тыс. различных войн, в которых погибли примерно 4 млрд человек, а за один лишь ХХ век две мировые войны и другие военные конфликты унесли жизни около 200 млн человек.

     Создание ООН стало важным шагом мирового сообщества на пути к осознанному предотвращению третьей мировой войны. Однако, несмотря на почти семидесятилетнее отсутствие столкновений в мировом масштабе, в последнее время международная обстановка все больше усложняется, и государствам снова приходится возвращаться к мышлению в рамках Realpolitik. Другими словами, одновременно с деятельностью Организации Объединенных наций по урегулированию уже существующих конфликтов и предотвращению новых нарастает военная мощь государств, зачастую вступающих в вооруженное противостояние не только с первоочередной угрозой – международным терроризмом, но и между собой. Таким образом, дипломатические методы разрешения проблем отходят на второй план либо осуществляются параллельно с силовыми методами. Лидером в этом направлении, безусловно, являются Соединенные Штаты Америки.

     Отметим, что на сегодняшний день для влияния на другое государство недостаточно только таких источников мощи государства, как процветающая экономика и развитые технологии. Все больше нарастает необходимость в традиционных источниках силы, то есть увеличении военного потенциала страны. Следовательно, возникает взаимозависимый процесс: как удачно заметил В. И. Винокуров, «применение несиловых средств внешней политики, то есть силы дипломатии, в значительной степени предопределяется эффективностью дипломатии силы».

     К силовым средствам относится, прежде всего, военная мощь государства. Она обусловлена экономическими, социально-экономическими и другими возможностями той или иной страны, непосредственно воплощается в вооруженных силах и в их способности выполнять задачи, поставленные политическим руководством. В этой связи довольно наглядной является статистика военных расходов государств мира. По данным на 2014 год, бесспорным лидером по военному бюджету являются США ($610 млрд), занимая первенство с большим отрывом от Китая ($216 млрд) и России ($84,5 млрд), замыкающей тройку лидеров. Кроме того, по состоянию на 2012 г. на долю Соединенных Штатов приходилось около 41% общемировых военных затрат. Таким образом, несмотря на риторику о необходимости мирного урегулирования политических конфликтов и разногласий, масштабное финансирование военного сектора свидетельствует об обратных тенденциях во внешней политике США. Остановимся лишь на некоторых из них.

     В основе современной внешней политики США лежит стремление к достижению статуса главного и единственного мирового геополитического полюса. Курс на формирование однополярного мироустройства при американском доминировании был взят Штатами еще по окончании «холодной войны». Однако в начале тысячелетия США взяли довольно агрессивный внешнеполитический курс, связанный с террористическими атаками 11 сентября 2001 г. и выраженный в концепции «превентивного удара», провозглашенной Дж. Бушем мл. Таким образом, для Соединенных Штатов создавалась неограниченная возможность нанесения ударов по любому потенциальному противнику, что не способен регулировать ни один международно-правовой механизм. Поставив себя в исключительное положение, США, вместо того чтобы создать широкую коалицию для борьбы с международным терроризмом и начать серьезное обсуждение реформы международной безопасности в целом, начали осуществлять военные операции, начиная с Ирака и продолжающиеся в других странах Ближнего Востока до сих пор.

     Следует отметить, что на начало 2000-х гг. публичная дипломатия получала слабое финансирование и развитие в США, что отрицательно сказалось на восприятии действий США со стороны мирового сообщества. С точки зрения Дж. Ная, «США потратили ничтожную сумму в 150 млн. долл. на нужды публичной дипломатии в мусульманских странах в 2003 г. Общая сумма расходов Госдепартамента на публичную дипломатию, включая трансляцию международных программ, составила в 2003 г. чуть более $1 млрд. Эта сумма составляет 0,75% военного бюджета».  Следовательно, недостаточное внимание американской администрации по отношению к дипломатическим методам и акцент на силовой компонент внешней политики привел к формированию негативного и агрессивного образа в восприятии жителей других государств. Несмотря на последовавшие попытки исправить положение – в 2007 г. в рамках бюджетного финансирования международных операций США на цели «публичной дипломатии» было направлено $351 млн. – этих сумм все равно недостаточно в сравнении с финансированием военного сектора.

     К тому же времени относится также появление во внешнеполитической стратегии США так называемой «дипломатии преобразований», которую в январе 2006 года провозгласила Кондолиза Райс. В отличие от традиционной, «дипломатия преобразований» была нацелена не только на информирование руководства США о состоянии дел в мире, но и на изменение самого мира для создания демократических режимов. Это аргументировалось тем, что недемократические государства представляют угрозу национальной безопасности США и международной безопасности в целом. Данный процесс, который по сей день осуществляют США на международной арене, также служит доказательством превалирования военной силы над дипломатическими методами в ведении внешней политики.

     Следует подчеркнуть, что США используют военную силу, опираясь на несколько базовых принципов, которые им не всегда, однако, удается реализовать, которые выделили эксперты РИСИ:

     1. Военное вмешательство должно защищать интересы национальной безопасности. Президенту и Конгрессу следует признать, что не все национальные интересы в равной степени важны и не во всех случаях требуется военное вмешательство. Чтобы использовать свою военную мощь эффективно, необходимо определить приоритетные задачи для защиты жизненно важных и менее значимых интересов, избегая, с одной стороны, чрезмерной активности, а с другой – изоляционизма, сокращающего возможности влиять на ход событий в нужном направлении. США делают акцент на первое, и это стремление решать все вопросы на мировой арене не всегда удается реализовать успешно.

     2. Военное вмешательство не должно ставить под угрозу способность Соединенных Штатов отвечать на более важные вызовы безопасности. По мнению экспертов, основная сложность заключается в том, что даже при современных уровнях боеготовности и финансирования вооруженных сил США вероятность победы в участии в двух почти одновременно возникших крупных региональных конфликтах близка к нулю, и эти риски не всегда просчитываются американским руководством.

     3. Военное вмешательство должно поддерживаться вооруженными силами, достаточными по своей мощи для достижения четких военных целей, которые соответствуют политическим задачам.

     4. Военное вмешательство должно получить поддержку Конгресса и американского общества. Критики Б. Клинтона отмечали, что он часто обходил Конгресс при решении подобных вопросов, что являлось явным просчетом. Когда военное вмешательство действительно необходимо, президенту следует также мобилизовать и общественное мнение, как сделал Дж. Буш-ст. во время войны в Персидском заливе, чтобы нация и Конгресс поддерживали и цели операции, и тех, кто их осуществляет.

     Таким образом, данные принципы демонстрируют то, что руководству США не всегда удается правильно расставить приоритеты в применении военной силы.

     Наконец, следует подчеркнуть и стремление США к доминированию на международной арене, например, через военный альянс НАТО. В выступлении на Генеральной Ассамблее ООН в сентябре 2015 г. президент США Б. Обама заявил: «Я являюсь главнокомандующим самой могущественной военной силы в мире, и мы не замедлим оказать помощь собственной стране или нашим союзникам в одностороннем порядке и с применением силы, если это потребуется». В свете последних событий, когда генеральный секретарь НАТО обосновал действия Турции, сбившей российский самолет СУ-24, тем, что она защищала свои границы вследствие нарушения Россией турецкого воздушного пространства, с трудом можно прогнозировать дальнейшие действия США и блока НАТО в целом. С одной стороны, Вашингтон призывает объединить усилия с Россией по борьбе с международным терроризмом и Исламским государством. С другой стороны, при ранее приведенных заявлениях со стороны НАТО наблюдается противоречие с открытыми призывами США. Учитывая стремление НАТО занять не региональное (как предполагалось изначально), а глобальное положение на мировой арене, можно предположить, что силовое влияние США в рамках данного военного блока будет продолжать свой рост, так как «Североатлантический союз остаётся для Соединенных Штатов невероятно ценным инструментом, незаменимым для их военных операций в Европе, на Ближнем Востоке, в западной и центральной частях Азиатского континента».

Вторник, 23 февраля 2016 00:00 Автор 
Поделиться:
Ирина Тяжлова

Россия (Москва)

Отношения России со странами Запада

Последнее от Ирина Тяжлова